Перед тем как история началась по-настоящему, над отрядом были провозглашены законы мира.

Эти законы звучали необычно для героической саги. Обычно летописи начинались с древних пророчеств, пылающих комет или клятв у алтаря. Здесь же всё началось с того, что невидимый голос судьбы - тот самый, который распоряжался чудовищами, ловушками и кошельками мертвецов, - твёрдо объявил: никаких мерзостей, никаких извращений и никакого непотребства, каким бы тёмным ни был город.

Герои выслушали это с вниманием, достойным рыцарского совета.

• Значит, в таверну можно идти спокойно, - заключил Бард. - Раз уж нас там не ждёт ничего хуже обычного балдурского гостеприимства.

Таверна, однако, спокойствия не внушала. Она стояла у воды, похожая то ли на корабль, который забыл отплыть, то ли на притон, который зачем-то обзавёлся мачтами. У входа пахло мокрым деревом, дешёвым элем и решениями, о которых люди обычно жалеют утром.

Отряд замер.

Сказать точнее: замер не весь отряд. Некоторые просто ждали, пока самый осторожный из них закончит внутренний спор с инстинктом самосохранения.

• Мы точно туда заходим? - спросил кто-то.

• Мы герои, - напомнила Варварша.

На её лбу поверх повязки красовался значок Пылающего Кулака. Смотрелось это так, будто сама идея городской власти решила дать кому-то по голове и осталась там жить.

• Герои, - согласился Волшебник, - но хотелось бы быть героями с планом.

План составляли долго. Очень долго. Дверь таверны за это время открывалась и закрывалась несколько раз, выпуская наружу запахи жареного мяса, перегара и сомнительных возможностей. Внутри смеялись, ругались, бряцали кружками. Снаружи отряд продолжал решать, каким именно образом следует войти в здание с дверью.

Бард наконец устал.

Он подошёл к Паладину, который то ли задумался, то ли морально готовился к очередному испытанию, и хлопнул его по плечу.

• Вставай, доблестный страдалец. Судьба ждёт.

Это прозвучало почти вдохновляюще. Почти.

Так начался их путь.

Не с битвы против дьяволов. Не с падения города в бездну. А с таверны, в которую оказалось труднее войти, чем в некоторые храмы зла.

Позже, когда отряд оказался в банях Вантампуров, осторожность уже казалась роскошью, которую они где-то потеряли.

Бани принадлежали одной из самых влиятельных семей города. Волшебник понял это не сразу, но достаточно быстро, чтобы побледнеть.

• Я хотел узнать, какие семьи здесь действительно влиятельные, - сказал он, глядя на мраморные стены, богатую отделку и лица слуг, привыкших видеть людей с деньгами и тайнами. - И, кажется, выяснил. Это Вантампуры.

Он помолчал.

• Нам конец.

Колдун, как это часто бывает с людьми, состоящими в деловых отношениях с потусторонними силами, выбрал именно этот момент, чтобы пообщаться со своим господином.

Место для духовного контакта было выбрано спорное.

Баня.

Посетители, пришедшие сюда расслабиться, очистить тело и ненадолго забыть о Балдуре, не оценили, когда один из гостей начал вести себя так, будто собирается одновременно молиться, страдать и вскрывать себе путь к высшим истинам.

Началась паника.

Бард мгновенно оценил ситуацию и сделал то, что делают лучшие друзья в момент опасности.

Он сделал вид, что не знает Колдуна.

• Впервые его вижу, - сказал он с лицом человека, который совершенно случайно оказался в одном помещении с безумцем.

Варварша крепче поправила значок на лбу.

Паладин нахмурился.

Рея, праведная воительница, явно привыкшая к худшему, но всё ещё способная удивляться, взяла ситуацию под контроль. Или, по крайней мере, выглядела человеком, рядом с которым ситуация обязана была вести себя приличнее.

Колдун же, вместо того чтобы извиниться, решил действовать решительно. Он запер перепуганных посетителей под надзором Реи и велел им молчать, потому что они мешают расследованию.

Это сработало.

Не потому, что было убедительно.

А потому что люди, оказавшиеся в закрытом помещении с вооружёнными незнакомцами, как правило, быстро понимают ценность тишины.

Под банями скрывалось подземелье.

И вот там отряд наконец почувствовал себя на своём месте.

То есть в сырости, тьме, среди культистов, ловушек, подозрительных статуй и архитектурных решений, созданных явно не для удобства посетителей.

Герои продвигались осторожно. Очень осторожно. Если бы в подземелье существовала пыль, которую можно было бы обидеть прикосновением, они бы извинились перед каждой пылинкой.

Волшебник посылал вперёд волшебные руки с палками. Полы простукивались. Стены ощупывались. Углы изучались так тщательно, будто в каждом из них мог скрываться юрист Вантампуров. Из одного культиста выбили почти всю карту подземелья, и это было, пожалуй, самым интеллектуальным достижением отряда за день.

Они были умны.

Они были хитры.

Они были скрытны.

А потом почти погибли от огненной ловушки и какой-то проклятой балки, потому что факел поджёг газ.

Всё произошло быстро. Слишком быстро для героической баллады и достаточно глупо для правдивой летописи.

Вспышка.

Жар.

Крики.

Тела, рухнувшие на каменный пол.

В какой-то миг судьба всего отряда зависела от тех, кто сам едва держался на ногах. Паладин и Бард, единственные, кто мог хоть как-то вернуть остальных к жизни, балансировали на грани смерти.

И тогда случилось чудо.

Не возвышенное, не сияющее, не сопровождаемое ангельским хором.

Просто оба каким-то образом выбрались с того края, где обычно уже начинают подбирать надгробную надпись.

Паладин поднялся.

Бард поднялся.

А затем начали поднимать остальных.

• Отлично, - прохрипел кто-то с пола. - Всё идёт по плану.

• У нас был план? - спросил Волшебник.

• Был, - ответил Бард. - Не умереть. Пока спорно, но мы стараемся.

С культистами отряд справлялся увереннее. По крайней мере, до тех пор, пока не встретил летающие перчатки Бейна.

Эти перчатки не должны были внушать ужас. В конце концов, это были просто перчатки.

Летающие.

Неуязвимые.

Злобные.

И, как быстро выяснилось, куда более опасные, чем большинство живых противников.

• Почему они такие сильные? - спросил кто-то.

• Потому что это Балдур, - мрачно ответил Волшебник. - Здесь даже одежда хочет тебя убить.

Паладин, осматривая комнату после боя, заметил в полумраке доспех.

Он подошёл ближе.

Готовый, возможно, обрести новую броню. Или святую реликвию. Или хотя бы что-то, что оправдало бы боль, грязь и запах подземелья.

Это оказалась статуя.

Паладин молча посмотрел на неё.

Статуя молча посмотрела в ответ.

В этом противостоянии никто не победил.

Добыча тоже не принесла ожидаемого утешения.

Когда отряд вскрыл первый сундук, сердце каждого героя наполнилось надеждой. После ловушек, огня, культистов и перчаток они заслужили золото. Настоящее золото. Тяжёлое, тёплое, звенящее обещанием лучшей жизни.

• В первом сундуке, - торжественно объявила судьба, - четыре тысячи пятьсот…

Пауза была великолепной.

Герои уже успели разбогатеть в воображении.

• …медных монет.

Тишина.

Где-то вдалеке капнула вода.

• Я ненавижу этот город, - сказал Бард.

Следующий сундук подарил тысячу двести пятьдесят серебряных монет. Это было лучше. Но всё равно не настолько, чтобы заставить забыть, как недавно их пыталась убить архитектура.

В итоге после всех подсчётов, дележа и тяжёлого осознания того, сколько весит мелочь, каждому досталось примерно по пятьдесят золотых.

За путешествие по подземелью, где смерть выскакивала из пола, стен, воздуха и иногда из решений самих героев.

• Мы стоим дороже, - сказала Варварша.

• Безусловно, - согласился Волшебник. - Но рынок приключений жесток.

В глубине подземелья они нашли пленницу.

Служанка Оатунов была измучена. Её держали в темноте, пытали, ранили, втирали соль в раны. Даже для этого места жестокость была чрезмерной.

Бард первым достал паёк.

• Ешь, - сказал он уже без обычной насмешливости.

Пленница дрожащими руками приняла еду.

• А воды дадите? - спросил невидимый голос судьбы.

• Да, - сказала Варварша.

Пауза.

• С солью.

Все посмотрели на неё.

Варварша пожала плечами.

• Что? Я просто уточнила.

Даже в подземельях зла у отряда оставалось чувство юмора. Иногда - к сожалению для окружающих.

Вскоре они столкнулись с культисткой, которая обладала редким даром превращать собственное поражение в театральную постановку.

Сначала она сбежала посреди боя, оставив обычных культистов умирать за идею, в которую сама, очевидно, верила недостаточно сильно.

Потом спряталась в комнате, приняв облик беспомощной старухи.

Когда герои ворвались внутрь, они увидели жалкую бабку, лежащую на полу и умоляющую о спасении.

Картина могла бы растрогать менее травмированный отряд.

Но эти люди уже видели летающие перчатки, статуи вместо доспехов и огонь из-за факела. Их доверие к миру заметно истончилось.

Волшебник и Бард начали методично проверять комнату оружием.

Мечом.

Копьём.

На всякий случай.

Старуха продолжала причитать.

Волшебник прищурился.

• Я попробую стукнуть её.

Удар пришёлся по старухе.

Старуха увернулась так ловко, как обычно не уворачиваются люди, чей главный боевой приём - жалобно лежать.

• Ага, - сказал Волшебник.

После этого всё стало ещё нелепее. Культистка продолжала изображать немощную старуху, одновременно уклоняясь от ударов и выставляя героев жестокими мучителями пожилых женщин.

Затем она снова приняла настоящий облик.

Затем снова попыталась сбежать.

Затем получила то, что обычно получают злодеи, переоценивающие драматизм своего плана.

В итоге она осталась связанной, побеждённой и без плаща, который уже успела забрать Варварша.

• Трофей, - коротко объяснила та.

Никто не спорил.

Главный враг подземелья держался дольше.

Он был из тех людей, которые считают, что тёмные ритуалы, статуи, культы и угрозы делают их убедительнее. Возможно, в иных обстоятельствах так бы и было.

Но Колдун что-то сделал.

Что именно - летопись не сохранила. Может, ранил его; может, разрушил статую; может, просто особенно неприятно посмотрел.

Главное, что враг обернулся к нему.

• Я убью тебя.

Голос его был низким и полным обещания.

Судьба уточнила, где именно стоит Колдун.

И, поняв, что тот совсем рядом, злодей повторил уже иначе:

• Я. Убью. Тебя.

На этот раз в словах было меньше театра и больше практического намерения.

К счастью для Колдуна, намерения злодеев часто разбиваются о грубую силу, плохие броски, удачные удары и командную работу людей, которые сами не всегда понимают, что делают.

Враг пал.

Подземелье затихло.

Но не все беды закончились.

Паладин разрушил одну из статуй и ощутил, как к нему прицепилось нечто чужое. Проклятие - липкое, холодное, невидимое.

• А как оно проявляется? - спросил он.

• Потом узнаешь, - ответила судьба.

Такой ответ никогда не предвещает ничего хорошего.

Паладин выпил зелье лечения.

Ничего не произошло.

Он возложил на себя руки, призвав божественную силу.

Ничего не произошло.

Паладин посмотрел на свои ладони.

• Кажется, я понял.

Волшебник тем временем не собирался покидать подземелье без ответов. Он призвал магическое зрение и начал обыскивать всё, что ещё не было сожжено, избито, связано или принято за доспех.

Источник магии нашёлся в мумии.

Мумия лежала в одной из комнат и, как все мумии, выглядела так, будто уже достаточно натерпелась от жизни, смерти и плохой вентиляции. Но Волшебника это не остановило.

• Какая школа магии? - спросил он.

Ответ Волшебника не удовлетворил.

• Не может быть, чтобы у магии не было школы, - настаивал он. - Это же магия. У неё должна быть школа.

Судьба молчала с раздражающим спокойствием.

Волшебник спорил.

Судьба стояла на своём.

Тогда в голове Волшебника родилась мысль, опасная и логичная одновременно: если в мумии есть магия, значит, внутри может быть артефакт.

Он повернулся к остальным.

• Режем.

• Что? - спросил Бард.

• Мумию. Как пирог. На восемь частей.

В подземелье снова стало тихо.

Где-то капала вода. Где-то догорал факел. Где-то, вероятно, древние боги сожалели о том, что дали смертным любопытство.

Варварша взвесила оружие в руке.

• А если артефакт в девятой части?

Волшебник задумался.

• Тогда режем аккуратнее.

Так завершился первый настоящий спуск отряда во тьму.

Они вошли в подземелье как сомнительные герои с плохим планом, значком на лбу и слишком большим доверием к факелам.

Они вышли оттуда живыми.

Проклятыми, побитыми, обременёнными мешками медяков, с трофейным плащом, пленницей, кучей вопросов и крепким ощущением, что это была только разминка.

А где-то впереди уже ждала дорога ниже.

Гораздо ниже.

В сам Авернус.

Перед новой вылазкой судьба была необычайно щедра.

Она обещала героям отдых, награду, добычу, новый уровень силы и торжественный момент, когда каждый сможет осознать, кем он становится на этом пути. Кто-то должен был выбрать архетип. Кто-то - клятву. Кто-то - наконец-то выдохнуть после подземелья, где их едва не убили огонь, газ, балки, перчатки и собственная осторожность.

Иными словами, всё предвещало спокойный вечер.

А спокойные вечера, как отряд уже начинал понимать, существовали только для того, чтобы перед ними было особенно обидно умирать.

У ваших персонажей почти нет ресурсов после битвы, - сообщила судьба с подозрительно ровным голосом. - Поэтому вот вам ещё культисты. Развлекайтесь.

Герои посмотрели друг на друга.

Никто уже не удивился.

Бард, правда, почувствовала, что где-то в глубине души у неё поднимается не вдохновение, а нечто более древнее и опасное. Что-то такое, что обычно живёт в варварах, медведях и людях, которым дважды подряд обещали отдых.

Особенно после того, как выяснилось, что её оставили на втором уровне.

Паладин же в этот день сделал важный шаг. Он избрал клятву мести.

Это звучало величественно. Даже воздух будто стал строже. Где-то в невидимых небесах наверняка раскрылась книга судеб, ожидая, кому же будет посвящена эта священная ярость.

А кому ты будешь мстить? - спросила судьба.

Паладин задумался.

Чуваку с эспаньолкой, который украл перстень, - подсказал кто-то из героев.

На этом торжественность момента закончилась, но клятва, кажется, всё равно была принята.

После подземелья отряд сдал преступников Пылающим Кулакам и, как им казалось, заслужил хотя бы несколько часов сна. Штаб Кулаков выглядел не как райское пристанище, но после сырой тьмы, мертвецов и культистов даже казённая каморка казалась роскошью.

Мы же в прошлый раз договорились, что можем здесь отдохнуть? - уточнил кто-то.

Судьба слегка помолчала.

Это была плохая тишина.

А я точно разрешил это?

Именно в этот момент отряду следовало заподозрить неладное. Возможно, собрать вещи. Возможно, забаррикадироваться. Возможно, вообще покинуть город, пока город не покинул их.

Но герои, уставшие и избитые, выбрали самый опасный путь.

Они поверили в память.

Да, точно разрешил. Ну ладно, - сказала судьба. - Вот вам каморка.

Каморка оказалась тесной, неуютной и подозрительно пригодной для ночного нападения.

Ночь опустилась на штаб Пылающих Кулаков. Солдаты зевали, посты сменялись, где-то в коридорах скрипели сапоги. Всё было почти спокойно.

Почти.

Потому что где-то рядом уже крались культисты.

Крались они так, как умеют красться люди, которые очень хотят быть незаметными, но одновременно ненавидят пол, стены, тишину и собственные ноги. Пять человек попытались двигаться скрытно. Трое из них, судя по звукам, наступили на саму концепцию скрытности и сломали ей позвоночник.

В штабе Пылающих Кулаков началась очередная ночная беда.

Герои, которые надеялись проснуться обновлёнными, вскочили с мыслью, что их жизнь снова стала боевым столкновением без предупреждения.

Нас опять пытаются убить? - спросил Волшебник. Это уже становится формой общения, - мрачно ответил Бард.

Паладин сжал оружие. Его новая клятва ещё не успела остыть, и, возможно, мстить человеку с эспаньолкой было далековато, но культисты под рукой тоже подходили.

Варварша, как всегда, была готова решать вопросы прямо.

Колдун, переживший уже достаточно странностей, чтобы перестать отличать обычный кошмар от рабочего дня, поднялся с видом человека, которого даже потусторонний покровитель не предупреждает о самых неприятных встречах.

Бой был шумным, тесным и лишний раз доказал: когда судьба обещает отдых, она обычно имеет в виду отдых для врагов, пока они идут к вам.

Тем временем Гармония, Бард отряда, пыталась вспомнить, что у неё вообще есть жизнь за пределами подземелий, культистов и людей, которые хотят её убить.

Перед всеми этими событиями она думала о прошлом. О том, как жила до банды. Где ночевала. Был ли у неё дом. Какие вещи она считала своими. Что можно было потерять, если судьба вдруг решит, что персонажу требуется личная драма.

Судьба внимательно выслушала эти размышления.

А потом, в ту же ночь, направила культистов к её дому.

Так Гармония узнала важное правило Балдура: если ты достаточно долго думаешь о доме, город может воспринять это как приглашение его разрушить.

Но до этого были посиделки у Бенни.

Бенни был гоблином, и уже одно это должно было предупреждать о том, что разговор не будет простым. Однако он встретил Гармонию тепло. Слишком тепло. Так встречают не старую знакомую, а человека, которого вот-вот попросят сделать что-то неприятное.

Гармония! - обрадовался он. - Ну как отпуск? Отдохнула? Ты же знаешь, я тебя очень ценю.

Гармония посмотрела на него с осторожностью.

Бенни продолжал говорить. О таланте. О будущем. О том, что криминал, конечно, дело привычное, но разве не думала она завязать? Начать выступать? Выйти на сцену? Заняться чем-то красивым, чистым, вдохновляющим?

Он навешивал лапшу на уши с такой заботой, будто был не гоблином, а главой маленькой семейной лавки, где всем выдают одинаковые фартуки, одинаковые улыбки и одинаковые долги.

Мне хотелось бы получить новую информацию об Эльтуреле, - сказала Гармония, решив вернуть разговор туда, где он был ей нужен.

Бенни мгновенно оживился.

Конечно! Конечно, дорогая.

И тут же выгнал всю свору гильдии собирать сведения.

Это выглядело так, будто кто-то объявил охоту не на информацию, а на редкую фотографию Человека-паука. Люди, полулюди и те, про кого лучше не спрашивать, куда именно они относятся, сорвались с мест и растворились в городе.

Гармония осталась с Бенни.

И с растущим ощущением, что теперь она зачем-то должна быть благодарна.

Мы ведь семья, - сказал Бенни голосом человека, который собирается продать тебе просроченный сыр и назвать это взаимопомощью. - Мы друг другу помогаем. Я тебе, ты мне.

Гармония уже знала, что сейчас будет просьба.

Плохая просьба.

Помоги мне отправить на отдых Прямого Костыля.

Фраза прозвучала почти заботливо, если не думать о том, что в устах Бенни "отправить на отдых" могло означать всё что угодно: от честного отпуска до состояния, из которого не возвращаются.

И что я одна смогу сделать? - спросила Гармония. - Может, дашь мне людей?

Бенни развёл руками так невинно, что в комнате стало противно.

Ну как я могу? Ты же сама видела, я всех отправил по твоей просьбе искать информацию об Эльтуреле.

Он огляделся.

Вот. Возьми бармена.

Бармен, очевидно, хотел быть где угодно ещё. В идеале - в другом городе. Или в другой жизни.

Обоссы, но не бей, - сказал он заранее, как человек, давно выработавший универсальную молитву.

Где-то в этой части летописи сохранилась фраза: "Пальчики оближешь".

Никто уже не помнил, к чему она относилась. К еде. К плану. К угрозам Бенни. К бармену. К общему состоянию дел.

Но фраза осталась.

А значит, была важна.

Получив деньги за прошлую работу, Гармония решила поступить разумно. Ей казалось, что у неё целых двести восемьдесят золотых. На самом деле сумма была меньше, потому что часть награды она ещё не получила, но ощущение богатства уже сделало своё дело.

А богатство в Балдуре - это не радость.

Это проблема, которую нужно спрятать.

Гармония рассуждала здраво. С кучей денег в гильдию идти нельзя. Носить всё при себе опасно. Доверять кому-то глупо. Значит, деньги надо разложить по дому. Немного здесь. Немного там. Так, чтобы даже если кто-то найдёт часть, он не забрал всё.

План был хорош.

Именно поэтому судьба решила проверить его культистами.

Каким образом они нашли сорок жалких золотых во всём Балдуре, так никто и не понял. Возможно, у них был магический нюх на чужую заначку. Возможно, бог жадности шептал им адреса. Возможно, культисты просто ходили по городу с каким-то адским металлодетектором, настроенным на страдания Барда.

Так или иначе, они пришли.

И разнесли дом Гармонии.

Не ограбили аккуратно. Не обыскали, оставив всё на местах. Нет. Они устроили такой погром, будто дом лично задолжал им денег, оскорбил их культ и отказался снять обувь у входа.

Когда Гармония оказалась внутри, стало ясно, что это не просто нападение. Это было послание. Грубое, наглое и написанное не чернилами, а обломками её жизни.

Она попыталась сбежать.

Не вышло.

Культисты схватили её, избили, почти убили и заставили написать письмо остальным героям. Приглашение в гости. Неловкое, фальшивое, подозрительное настолько, что оно могло бы кричать: "Это ловушка", если бы письма умели кричать.

Гармония, несмотря на боль, рассмеялась.

Культисты не поняли.

Она смеялась не потому, что ей было весело. Она смеялась потому, что они всерьёз решили: у неё есть друзья, которые купятся на такую дешёвую провокацию.

Это было почти трогательно.

Почти.

А потом пришла ярость.

Ту ярость трудно описать. Это была не благородная ярость Паладина и не привычная ярость Варварши. Это была ярость человека, у которого отняли не богатство, а ощущение, что у него есть хоть один угол в мире, где можно закрыть дверь и не ждать удара.

Бард была в ярости.

Даже когда потеряла сознание.

Особенно когда потеряла сознание.

Пока дом Гармонии становился ареной для трагедии, судьба проявила редкую экономность.

Она нарисовала дом для грядущего боя. Стены. Двери. Расположение. То, что раньше было убежищем, превратилось в поле сражения.

А затем настало время ночных приключений Колдуна.

Колдун решил отдохнуть в роскошном номере таверны "Эльфийская песнь". Это было разумно. После подземелья, угроз и чужих бань любой человек заслуживал комнату получше, мягкую постель и несколько часов без попыток убийства.

Он даже успел отдохнуть. Четыре часа медитации для эльфа были драгоценным подарком, потому что вместе с ними пришли силы, новый уровень и восстановленные ячейки заклинаний.

И тут к нему пришли гости.

Культисты.

Настырные, плохо воспитанные и, судя по всему, питающие странную любовь к связыванию полураздетых эльфов.

Колдун оказался не в лучшем виде для героического боя. То есть буквально в том, в чём был.

Но у него была тьма.

А тьма, как он справедливо решил, решает множество социальных проблем.

Он окутал себя мраком и попытался выбраться. В комнате началась драка, в которой ломались двери, окна, мебель и остатки надежды на нормальный отдых.

Тут в дело вмешалась полуогриха из таверны.

Можно было бы подумать, что она поможет постояльцу, на которого напали культисты. Можно было бы подумать, что она хотя бы возмутится тем, что в её заведении ломают имущество.

Она действительно возмутилась.

Только не тем.

Пока культисты пытались схватить Колдуна, полуогриха навешивала на него обвинения за дверь и окно, которые сломали, кажется, вовсе не он один.

Балдур был справедлив по-своему: если тебя пытаются убить, это неприятность. Если при этом кто-то повредил чужую собственность, это уже серьёзно.

Вещи Колдуна украли.

Одного культиста он убил.

А затем половину ночи пытался сбежать от полуогрихи, которая проявила настойчивость, достойную древнего охотничьего духа. Она раз за разом находила его: тёмного эльфа, ночью, в области магической тьмы.

Это было настолько невозможно, что в какой-то момент начало казаться законом природы.

Она находила.

Она хватала.

Он вырывался.

Он убегал.

Она снова находила.

Если бы у этого танца было музыкальное сопровождение, Гармония наверняка написала бы о нём балладу. Очень злую.

В итоге Колдун, лишённый вещей, достоинства и почти всей терпимости к тавернам, добрался до Пылающих Кулаков в одних трусах.

Без значка.

Это оказалось главной проблемой.

Не вид полураздетого эльфа посреди ночи. Не рассказ о нападении культистов. Не украденные вещи. Не магическая тьма, драка, кровь и разбитый номер.

Нет.

Где значок? - спросили Кулаки.

Колдун посмотрел на них.

И в этот момент, возможно, впервые за долгое время, его потусторонний покровитель почувствовал к нему искреннее сочувствие.

Утром героев всё же наградили.

Торжество получилось странным. С одной стороны, были Пылающие Кулаки, официальность, слова о службе и долге. С другой - стоял Колдун, переживший ночную охоту и потерявший ценнейшую вещь с точки зрения местной бюрократии.

Значок.

Зодж, человек, чья способность читать нотации могла соперничать с осадными орудиями, посвятил Колдуну целую тираду. Получасовую. О потере значка. О значении значка. О важности значка. О том, что значок - это не просто кусок металла, а символ, ответственность, честь и, судя по интонации, едва ли не член семьи.

Колдун стоял и слушал.

Паладин тем временем принёс клятву.

Это был важный момент. Его путь становился яснее. Месть, долг, праведность, суровый взгляд в сторону всех, кто крадёт перстни и носит эспаньолку.

Но даже здесь судьба не дала всем желаемого.

Паладин уже вторую игру мечтал о доспехе, который поднял бы его защиту до прекрасного числа семнадцать. Он ждал закупки, награды, возможности наконец стать не просто святым страдальцем, а святым страдальцем в хорошей броне.

Но обстоятельства снова увели его от цели.

Доспех остался где-то там, в будущем, сияющий и недоступный, как честный отдых.

Потом пришло время спасать Гармонию.

Культисты, как ни странно, прибрали за собой достаточно, чтобы отряд не сразу увидел весь масштаб погрома. Возможно, они были мерзавцами, но с чувством порядка. Возможно, судьба просто не хотела, чтобы герои заранее поняли, насколько всё плохо.

Отряд подошёл к дому Барда.

И, как водится, сначала разнёс дверь.

Иногда спасение начинается со стука.

Иногда - с разрушения входа.

Внутри ждали культисты.

Бой начался быстро. Дверь, пол, стены и остатки домашнего уюта Гармонии стали свидетелями того, как отряд врывается не столько тактически, сколько эмоционально.

Варвары почему-то не включили ярость.

Это заметили не сразу. В бою вообще много чего замечают поздно. Например, что Бард без сознания. Или что враг ещё жив. Или что кто-то забыл использовать главную особенность своего класса.

Почему ты не в ярости? - возмутилась Гармония уже больше как игрок, чем как жертва. - Даже Бард в ярости, хоть и без сознания!

Эти слова следовало бы высечь где-нибудь на стене.

Культистов начали разносить.

Гармония пришла в себя.

И если до этого культисты видели Барда раненой, связанной и вынужденной писать нелепые письма, то теперь они увидели Барда, которая заметила, что они сделали с её музыкальными инструментами.

Это был новый уровень опасности.

Сломать мебель - грубо.

Найти заначку - мерзко.

Разнести дом - преступление.

Но тронуть инструменты Барда - это уже не ошибка.

Это самоубийство с плохим планированием.

Гармония поднялась и начала избивать полуживых культистов с такой сосредоточенностью, будто каждое движение было нотой в новой композиции. Композиция называлась примерно: "Не трогай мои вещи, особенно если хочешь сохранить свои".

Когда один из культистов попытался подать признаки жизни, она ударила его туда, где обычно заканчиваются разговоры о милосердии.

Отряд не стал её останавливать.

У всех бывают личные арки.

После пожаров, погромов, ночных нападений и бюрократических лекций о значках отряд снова решил заняться планированием.

На этот раз целью стал Амрик.

Амрик был связан с Вантампурами, неприятностями и тем видом людей, которые сидят в тавернах не для того, чтобы пить, а чтобы продавать чужие проблемы под проценты. Его надо было либо схватить, либо допросить, либо убить, либо сделать всё сразу, если день пойдёт особенно по-балдурски.

Перед этим Ильтурил провёл мастер-класс по связыванию противников.

Первого культиста он связал на девять.

Культист попытался сбежать.

Это было неловко.

Ильтурил сделал выводы.

Позже, уже на опыте, он связал Амрика на чистую единицу.

Этот момент тоже следовало бы внести в учебники. Не как пример успеха, а как предупреждение: иногда опыт учит не тому.

План по Амрику обсуждали долго.

Очень долго.

Почти полчаса реального времени герои строили стратегию, спорили, прикидывали пути отхода, входы, риски, жертвы, социальные последствия и вероятность того, что всё снова закончится пожаром.

Мортлок предложил самый простой вариант:

Предлагаю план: ворваться и убить всех, кто встретится нам на пути. Амрику свернуть шею, пока не заговорил.

Броттор нахмурился.

Я не буду убивать невинных людей.

Мортлок посмотрел на него с презрением.

Ну ты и трус.

Броттор не обиделся. Он просто ответил так, как отвечают люди, которые уже достаточно устали от чужих семейных драм.

Сам трус, раз боишься собственную мамашу.

Мортлок помрачнел.

Да ты её просто не видел.

Броттор кивнул.

Если бы я её видел, ты был бы моим сыном.

После этого в комнате стало тихо.

Даже планирование на миг остановилось, чтобы отдать должное удару, который не требовал броска атаки.

В итоге ожидание было прекрасным: герои войдут в таверну, осмотрятся, быстро найдут входы и выходы, распределят роли, не потеряют ни секунды и не дадут Амрику шанса уйти.

Реальность, как обычно, была другой.

У входа их встретила капитанша с именем, которое никто не мог произнести без риска вывихнуть язык.

Мальчики, привет. Первая кружка за счёт заведения.

Все планы умерли мгновенно.

ПИИИИИИВОООО!

Тактика рассыпалась. Стратегия растворилась в пене. Полчаса обсуждений были принесены в жертву первой бесплатной кружке.

Где-то глубоко внутри Волшебник, возможно, пытался вспомнить, зачем они пришли.

Но пиво было уже здесь.

А Амрик мог подождать.

Наверное.

Когда бой всё же начался, история решила повториться.

Гармонию усыпили.

Снова.

Она снова оказалась в отключке, пока остальные запугивали врагов, лутались, разбирались с последствиями и только потом вспоминали, что Бард вообще-то лежит где-то рядом и не участвует в происходящем не потому, что ей скучно.

А где Гармония? - спросил кто-то слишком поздно.

Это стало почти традицией.

Если в отряде начинался хаос, Бард с высокой вероятностью находилась без сознания, в ярости или сразу в обоих состояниях.

Тем временем Колдун вновь столкнулся с попытками захвата.

Для обычного человека это было бы травмирующим повторением кошмара.

Для Колдуна это уже становилось статистикой.

Таверны, которые должны были быть местами отдыха, еды и случайных слухов, для него превратились в ловушки с мебелью. В одной его пытались связать. В другой ему пришлось бежать. В третьей, вероятно, кто-нибудь тоже уже точил верёвку.

Так он получил невидимую, но заслуженную ачивку:

"Антизавсегдатай таверен".

Ему больше не нужно было запрещать вход в заведения.

Сами заведения, казалось, пытались его выгнать из жизни.

К концу этих дней отряд выглядел так, будто Балдур пережёвывал их медленно, с интересом и без малейшего намерения подавиться.

Гармония потеряла дом, деньги, покой и часть веры в то, что письма-ловушки работают только на идиотов.

Колдун потерял вещи, значок, достоинство перед Кулаками и, возможно, последнюю надежду спокойно отдохнуть в таверне.

Паладин обрёл клятву мести, но всё ещё не обрёл доспех.

Варвары получили напоминание, что ярость не включается сама, даже если рядом уже ярится Бард.

Волшебник получил новые причины считать Балдур городом, где опасна даже мебель, а уж люди тем более.

А Пылающие Кулаки, как обычно, больше всего волновались о документах, знаках отличия и том, почему их временные герои опять выглядят как последствия преступления.

Но хуже всего было другое.

Культисты больше не были просто врагами из подземелья.

Они пришли ночью. В штаб. В таверну. В дом.

Они нашли заначки. Разнесли личное пространство. Полезли туда, где у героев ещё оставалось что-то своё.

И если раньше отряд двигался вперёд потому, что так требовали расследование, награда или приказ, то теперь всё стало личным.

Особенно для Барда.

А когда Бард в ярости, даже без сознания, Балдуру лучше прислушаться.

Потому что следующая песня может оказаться последней, что услышит кто-нибудь с культовым символом на плаще.